Вся аудитория покатилась со смеху. Мой геном не позволяет мне краснеть, но пульс у меня участился. Я села во втором ряду, который занимали девушки. У их предводительницы в зубы были вживлены изумруды.
— И поэтому вы спасли меня от Мильтона и его собратьев?
У фабриканток нет самых ранних воспоминаний, Архивист. Все двадцатичетырехчасовые циклы у Папы Сонга были так же одинаковы, как и блюда, которые мы подавали.
Слишком я стара для таких дел, мрачно-хмуро сказала Мероним.
— J’ai nommé le poney Néfertiti, d’après cette reine d’Egypte qui m’est si chère, — ответила она и отвернулась.
— Нет, гением в Шотландии признается лишь англичанин, который случайно угодил в дом престарелых.