— …и потому меня следом отправил, чтоб я, значит, в оба глаза глядел…
— Интересно. — Ильюшка тотчас присел и пальцем потыкал. А чего тыкать? Хаживали мы по ней, крепкая. Правда, хаживали так, без коней, но мыслю, и их выдержит. Я на дорожку ступила.
И что боярыня сама не смеет гостю укорот дать.
Поднялся он на четвереньки, и рубаха нехорошо задралась, обнажая изъязвленные ноги.
— Люди? — Лойко лук опустил, а Ильюшка, напротив, поднял.
— Евстигней, — представился другой, на рубашке которого виднелись черные бусины.