— Как ни печально, но вы, мужчины, напрочь лишены фантазии, — Лэрдис выдохнула и уперлась в столик. — Туже, Брокк, иначе я в платье не влезу. Руда первозданная, если бы ты знал, чего стоит сохранить фигуру! Так вот, о чем я говорила? Ах да, мне скучно, Брокк… а нет ничего губительней скуки. И я решила, что ты…
Таннис не стала слушать дальше, проскользнув мимо мамаши, она заглянула к отцу — спал, похрапывая во сне, нырнула за ширму и с огромным удовольствием стянула, наконец, свитер. Раздевалась Таннис быстро и, вытащив из старого шкафчика полотенце, намочила его и кое-как обтерлась.
Не хватало, чтобы за ней глава управления присматривал, без такой заботы Таннис точно обойдется.
Кейрен соврал, сказав, что шрамов не осталось.
Брокк, присев на софу, закрыл глаза. Он слышал нервное дрожание пружин в каминных часах, и дребезжание тележки за окном, колокольчик и гулкий голос, которым мясник сзывал клиентов… вой кошек, что тянулись за тележкой четвероногой свитой.
Дождь. И тоска. Сегодня делать нечего, но и на месте оставаться невозможно. Таннис бродит из угла в угол, и квартирка кажется ей еще более тесной, чем обычно. Она трогает стены, поклеенные старыми газетами, те пожелтели, засалились и пятнами поползли. И Таннис остервенело трет руки о штаны, чужие, принесенные мамашей от старьевщика. Штаны топорщатся на заднице, а на коленях отвисают пузырями. Вчера весь вечер мамаша их подкладывала, убеждая Таннис, что ей все одно другие не нужны, она и эти-то враз изгваздает.