– Никому не победить «пустые земли», – решительно возразил собеседник, убежденный в том, что говорит. – Доказательством служит то, что все твои предки умерли, а этим землям по-прежнему нет объяснения, как и в то время, когда их создал Аллах. – Он остановился, покачал головой и спросил, словно обращаясь к самому себе: – Почему он так поступил? Почему он, способный создавать чудесные творения, создал и эту пустыню?
Ни один день, даже тот, когда умирал в агонии его первенец, харкая кровью и сплевывая на песок ошметки легкого, съеденного туберкулезом, не казался ему таким длинным.
Он угрожал самому могущественному человеку в стране, и сейчас полиция и армия наверняка рыщут в поисках туарега, закутанного в лисам, который позволяет увидеть только глаза. Поэтому следовало воспользоваться преимуществом, которое ему давало то обстоятельство, что никто не знает – даже приблизительно, – как он на самом деле выглядит. Гасель был уверен, что в новом, только что приобретенном обличье его не смогла бы узнать даже Лейла.
– Что если послезавтра ему не вернут его семью, оставив ее здесь, на углу, он убьет президента…
– Понял, мой сержант, – извинился Мулай. – Это не повторится. Я только хочу, чтобы вы поняли, что я был одним из немногих, кто желал ему здравствовать.
– Военным это не понравится, ваше превосходительство… Он убил капитана…