– Че надо? – буркнул я, обшаривая взглядом, обычным и магическим, окрестности в попытках понять, что же, собственно, произошло и почему из дыры в земле несутся гневные вопли, полные угроз и отвращения, а испускающие их паладины не могут оттуда выбраться. Да и под каретой возня как-то подозрительно затихла, сменившись негромкими болезненными стонами. – И называй, как и все, по прозвищу, без всяких там заморочек.
«Нечего отношения с церковью портить, – отверг я ее идею. – Если помнишь, за твоими действиями далеко не юный послушник наблюдает. Сейчас приду и сам лично во всем разберусь».
– То-то я думаю, чем эта штука за полку цеплялась? – Тим внимательно освидетельствовал основательно проржавевшие металлические штырьки на нижней части обруча, опоясывающего бытовой артефакт, которые позволяли воткнуть его в подходящее крепление без опаски, что волшебная вещь оттуда вывалится. – Хм. Ну, может, история твоей семьи и немножечко древнее, но настоящими магами, несмотря на наличие подходящего потенциала, становились очень и очень немногие из нее. В то время как три четверти моих родственников маги, и лишь оставшиеся, ленящиеся развивать свой дар, являются рядовыми дворянами. И не спорь! Данный факт понятен любому, кто заинтересуется клановой символикой на наших одеждах и потрудится вспомнить полученные уроки, разъясняющие, кто есть кто в стране.
– Если сработало, зрители трепещут, а враг повержен, то пусть будет шарлатанство, – пожал я плечами. Надо бы все же привить подрастающему поколению немного правильных взглядов на жизнь. Пропадет ведь ни за грош, если будет и дальше так геройствовать, а ведь я, похоже, уже успел к нему привязаться. – Пусть шарлатанство, пусть обман, но если мы заставляем его воплотиться в реальность, можем уговорить значительную часть мироздания в виде его обитателей поверить в наш фокус, то он и становится самой настоящей магией. Причем высшей. Ваши величества, а вы чего до сих пор молчите, как неживые? Скажите уже что-нибудь!
– Поверьте, я умею пользоваться своими зубами, – пробормотал Ксен, поднимая покрытое кровью лицо и злорадно улыбаясь.