– Николай Иванович, – обратился Император к главному интенданту Российской Императорской армии, – поясните товарищам наше текущее положение в плане наличия боеприпасов.
– А чем занимались эти наблюдатели? – подозрительно прищурился Гладстон.
– Честно говоря, – покачал головой Иренеу, – если бы я не знал, что вы Император, то подумал, что слушаю какого-то социалиста.
– Даже не знаю. Тут или делить генерал-губернаторство на более малые части надобно, или… даже не знаю, – покачал головой Михаил Михайлович.
В связи со столь печальной обстановкой на передовой положение в рядах осаждающих армий стремительно ухудшалось: падала дисциплина, усиливалось дезертирство, становились чаще случаи неподчинения командирам. То есть моральное разложение шло ударными темпами. В памяти фон Мольтке особенно отпечатался эпизод, когда пришлось расстрелять целую роту пехотинцев, поднявших бунт и заколовших штыками своих офицеров.
– Он сказал, что прибыл из Стамбула по делу русской эскадры.