Для них, для крепких ладных парней с жесткими лицами и сердцами, оружие являлось продолжением тела, оно выглядело в их руках так же естественно, как маникюр на ногтях парикмахерши. В моих же — оно казалось чужим и бесполезным. Несовместимым.
Ни лица, ни рук, ни ног… Только комки странной субстанции, пропитавшие снег, и одежда поверх нее. Одежда, которую минуту назад носил живой человек. Нехороший человек, но он только что был живым. А теперь его не было. Даже хоронить нечего.
Ни фигуры, ни темного плаща, ни капюшона, ни мягкого голоса. Никого рядом.
Когда в особняке Конрада собралось столько мужчин, что даже просторная комната начала напоминать тамбур вагона, а представители Комиссии по приказу Дрейка раскинули над ней защитную сеть (которую, похоже, кроме меня никто не видел, да и я ее не столько видела, сколько чувствовала); выяснилось еще несколько любопытных подробностей.
— Поверь мне, я буду рад показать тебе, что будет сложно найти более идеальное физическое сочетание, чем наше с тобой.
Я поверить не могла: мы ругались. В первый раз в жизни мы по-настоящему ругались. Как пара, как влюбленные, не сошедшиеся во мнениях. Вот только внутри все сильнее терзал страх: ругань с Дрейком… Чем таковая может закончиться? Ведь не будет такой человек попусту сотрясать воздух, а значит, нужно использовать текущий момент, чтобы все наладить.