– Вот знакомься, это твой бог-покровитель. Он дал людям музыку, которая лечит тело и душу.
– Мы нормальные, – категорично отвечает девочка.
– Сиди тихо, – говорит. Доходит до своего кресла, изможденно падает в него, но тут же снова подрывается, кидается к шкафчику в противоположном конце помещения. Достает бутылку с водой, лихорадочно отвинчивает крышку, пьет.
– А падать я с нее буду головоломательно, – передразниваю я его по-муданжски. Ему страшно нравится, когда я принимаюсь коверкать его родной язык, даже завел заметку в мобильнике, куда записывает мои экзерсисы, как за маленьким ребенком. Пастухи реагируют грохочущим смехом, хотя, казалось бы, довольно очевидное построение. – Ты подумал, как я на эту махину забираться буду?
«Бывает, что тебе хочется с ним поссориться?» – пишет.
– Во-первых, у нас нет причин ему верить. Во-вторых, эти песни перешли к нам прямиком от Унчруха и повествование ведется с его точки зрения. Если он не знал, зачем Ирлик проглотил солнце, или не верил ему, мы не можем менять его слова.