В стеклянные двери входила следующая партия покупателей – две старушки в мокрых плащах и молодой мужчина с мобильным телефоном, притиснутым к уху.
– Да чего ее искать-то? Вон в кустах лежит. Я не трогал, тебя дожидался.
– О работе. О том, что Гольдин останется на хозяйстве, когда Мерцалов уедет в отпуск. О завтрашней операции. Гольдин должен был делать в ЦКБ аортокоронарное шунтирование Евгению Говорову. – Так звали знаменитого артиста, игравшего у Никиты Михалкова аристократов или, на худой конец, героев-любовников. “Надо же, – удивился про себя Андрей, – ему шунтирование должны были делать, а он все туда же – красавиц соблазнять. Фабрика грез”.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы из своей квартиры не выходили? – спросил Андрей. – Ну, может, любимая в полдвенадцатого звонила? Друг на рыбалку приглашал? Нет?
– Танька, прекрати! – Клавдия хохотала и не могла остановиться. – Что ты разоряешься?
Воцарилось молчание, столь красноречивое, что Клавдия даже улыбнулась тихонько, хотя бояться не перестала.