Женька изобразил приступок-ступеньку, утоптал ногой. Начальница ухватила за ворот, помогла выбраться – шинель затрещала.
– Осмотреться, приготовиться, – скомандовал, приходя в себя, Женька. – Через десять минут начинаем.
И началось мгновенно. Еще лязгали гусеницы, и мало кто расслышал-осознал практически мгновенные двойные выстрелы прячущейся во дворе пушки, как началась пальба с верхних этажей и полетели гранаты. Катрин вогнала пулю в голову, торчащую из «Штуга», пулеметчик чистил короткими очередями открытое чрево «Ханомага». Проклятый танк наконец остановился, по его корме бежали оранжевые язычки пламени. Начал медленно разворачивать башню, замер, бессмысленно нацелив ствол в фонарный столб. Из башенного люка показался человек, повис, скребя рукой броню. Мимо танка с трудом протиснулась самоходка, на ее корму упала и безвредно бухнула «РПГ-41». Самоходное орудие устремилось вперед, к обманчивой свободе перекрестка. Вторая самоходка попыталась повторить маневр, обогнула танк, но сверху ей в двигатель успели вогнать уже третью бронебойно-зажигательную пулю из «ПТРС». «Штуг» заскрежетал, дробя гусеницей старенький асфальт тротуара. На рубке лопнула брошенная из окна бутылка с «горючкой», потекли яркие ручейки. С бронетранспортеров и грузовиков середины колонны спрыгивали гренадеры, бежали под стены домов. Задрали стволы зенитные установки – в одну угодили сразу две гранаты, другая выплеснула огненные струи, с дома напротив полетела лепнина, осколки кирпича и штукатурки.
– Так вдоль дома. Там щели накопаны, – старшина жутко закатывал от боли глаза. – Лейтенант, водицы нет?
Санитар повис на борту, Женька подпихнул его в ватный зад шаровар. Втянули повариху, безглазого артиллериста.
Лязгнул люк, танк резко дернулся, почти прыгнул вперед.