Шапки долой — венки по воде; звучит траурная музыка…
— Суки! Суки! Суки! Все — суки!!! У-у-у, ё-ёлки! — и убегает.
Приятно иногда увидеть лицо, ответственное за всё на фоне нашей с вами ежедневной, буйной, как свалка, безответственности. Хотел бы я быть вот таким «ответственным за всё» — всем всё раздать, а себе оставить только страдание.
— Даже репетует, — пожалуй плечами на пульте. — И это Попов. Удивительно. Он, наверное, перегрелся. С каждым днём плаванья растет общая долбанутость нашего любимого личного состава. Сказывается его усталость.
Из-за ящика хрипло дышало луком; повозившись, оттуда далеко выглядывал соколиный замовский глаз и клок волос.
— Не может быть! — восклицал он, и ему говорили, что может.