Если я сейчас не уничтожу иголку, то жить Олесе день, максимум – два. И никто ей не поможет. Не знаю почему, но уверен – предвестник смерти чует ее погибель не из-за какой-то ранее приобретенной хвори. Дело именно в порче.
– Оба оштрафованы, – невозмутимо сообщил он своим спутникам, виновато кинувшимся поднимать незваную гостью и закручивающим ей руки за спину до хруста. – Десять процентов от зарплаты.
– Да вот, – я демонстративно порылся в сумке, и досадливо поморщился. – Ключи, похоже, на работе оставил. Там все доставал, когда внешний жесткий диск найти не мог, и, по ходу, обратно не все положил. Придется снова на службу ехать.
– Офигеть, – протянула Мезенцева. – Это что же за человек такой?
Столько пинков от судьбы Косачов в один день явно давно не получал. Улыбка сползла с его лица, но спорить он не стал, а только повернулся и побрел по коридору в сторону операционного зала.
Так вот ты какой, Петр Вагнер, таблеточно-ампульный король.