— Нет, — ответил Виктор Николаевич. — Тут было ещё два человека — женщина, судя по всему, огромной комплекции, и подросток ей под стать. Их недавно отсюда увели… причём проделали это весьма жестко.
— Меня зовут Аня, — голос был звонкий и совсем юный. — Выходила из подъезда, мгновенно наступила темнота, очнулась в густых кустах, едва выбралась, как на меня набросились эти дикари. Я чуть не умерла от страха. Но они ничего мне не сделали, только дубинками в спину подталкивали, когда гнали в эту пещеру.
— Рукой подать, мы назад за час вернулись. Они расположились в захваченном посёлке. Сжигать его не стали, так что ночуют прямо в хижинах.
Коннице раздолье: головорезы Октуса работают будто мясорубки. Нет ничего приятнее, чем рубить убегающих. Ваксы от них не отстают, бьют по спинам и затылкам с такой силой, будто хотят секиры переломать. А вот мушкетерам плохо, не догнать им врага – попробуй побегай с такой трубой на плече.
Зато следующий запуск с лихвой наверстал упущенное. Этот «скат» превратил в руины половину поселка и прикончил полтора десятка пленников и аборигенов. Помешать ему не смогли — арбалета с зажигательными снарядами больше не было. Террор продолжался долго, но «скат» в итоге начал сдавать. Может вместе с огненными снарядами он терял какие-то свои силы, или по какой-то другой причине, но исполинский дирижабль начал быстро терять высоту и перестал маневрировать. Его подхватил порыв ветра, потащил к дальнему краю полосы, прямиком на обломки авиалайнера. Волочась нижним краем оболочки по земле, «скат» задел нагромождения металла, потащил их за собой. Видимо при этом не обошлось без пробоин и искр — из поврежденного бока вынесся поток синего пламени. Реактивной струей «ската» подбросило в небо и отнесло далеко от поселка, где он, рухнув в степь, выжег вокруг себя десятки гектаров.
Олег, подыскивая новый эпитет, посмотрел на жену, но, узрев весёлых бесенят в её глазах, не выдержал, улыбнулся. В следующий миг супруги дружно рассмеялись: трудный путь закончился, они были дома.