– Русские предлагают неофициальный контакт?
Надев каску на винтовку, я осторожно приподнял ее над краем амбразуры. Тишина… Снайпер не стрелял. Пораскинем головой. Когда он выстрелил? Тогда, когда боец у пулемета повел стволом. Так? Так. Второй боец тоже схватился за пулемет, и снайпер выстрелил снова. Значит, что? Значит, он не видит пулеметчиков, а стреляет просто поверх ствола, заметив его движение. Предположить, где в этот момент находится пулеметчик, нетрудно. С этим ясно, теперь надо понять: зачем он стреляет? Чем ему опасны пулеметчики? Они что-то видели и могли ему помешать. Ему? Фигушки, для того чтобы ему помешать, его надо как минимум увидеть. Я, однако, сомневаюсь, что он разгуливал во весь рост перед амбразурой. Атаковать пехотой с этой стороны, конечно, возможно. Но очень уж неэффективно. Укрытий здесь нет. Видимость хорошая, и из пулемета можно положить немерено народу. Да вон, кстати, они и лежат. Надеяться на то, что удастся выбить всех потенциальных пулеметчиков, конечно, можно. Только не факт, что это получится сделать. Судя по тому, что я не слышал звука выстрела, стреляет он метров с двухсот. А значит, штурмующая пехота уже на ста метрах от дота может запросто перекрыть ему цель. Для пулемета же сто метров – не дистанция. Даже и с пятидесяти метров можно положить в упор хоть роту. Что же он там делает, злодей? И где, кстати, прячется? Я напряг голову, вспоминая рельеф местности в этом направлении. Стоп! Там овраг. Вернее, не овраг, а крутой склон. За этим склоном можно спрятаться. Можно ли? Очень даже. Вызвав к пулемету пару бойцов, я объяснил им задачу. Приказав не высовываться в амбразуру и трогать пулемет только в случае атаки, я прихватил автомат и несколько гранат и полез в запасной выход. Он как раз вел в сторону этого склона. Выбравшись наружу, я взял правее, так, чтобы между мною и возможной позицией снайпера был небольшой пригорок. В темпе прополз по траве метров восемьдесят. Взмок и запыхался. По моим расчетам, до склона оставалось метров пятьдесят. Со стороны меня особенно не было заметно, разве что из дота я был как на ладошке. Но как раз это меня волновало менее всего. Приподняв голову, я прислушался. Что-то происходило там, внизу. Движение, голоса, топот ног. Накапливаются для возможной атаки? Навряд ли. Круглых дураков среди немцев я пока не встречал. Двести метров в лоб на пулемет по открытой местности? Надо быть совсем идиотом, чтобы на такое решиться. Тут и снайпер не шибко помог бы. Приготовив гранаты, я пополз вперед. Вот и кромку склона уже видно. До нее осталось еще с десяток метров. Я прислушался. Никаких новых звуков, свидетельствующих о том, что меня заметили, не было. Преодолев оставшееся расстояние, я осторожно заглянул вниз.
Спустя час, положив телефонную трубку, я попытался подвести итоги. Не всем я сумел дозвониться, но и уже проясненная картина меня не радовала. Что-то копошилось вокруг. Косвенные вопросы бывшим сослуживцам, непонятные люди возле дома – теперь этому находилось объяснение. Практически все, с кем я разговаривал, держались скованно и на вопросы старались отвечать односложно. Значит, что? Какая-то непонятная игра? По времени это совпадало с визитом к Котенку. Оттуда «хвост»? Зачем? Что такого я мог у нее теперь выяснить? Каким образом наш разговор мог задействовать всю эту свистопляску? Кому, а главное – зачем все это нужно? Других дел нет, кроме как за пенсионерами следить? Вытащив из шкафа «левый» мобильник, я набрал с него СМС. «Мур!» Теперь подождем, а пока надо в квартире прибрать слегка. Заодно и головой поработаем. И не только.
– Ну, ошиблись ребята, они же не альпинисты все-таки. Что ты хочешь от пастухов?
И больше из нее днем не выходит. Стрелять по «духам» запретил, только в ответ. А они же не лохи, сразу это и просекли. И сами тоже огня не открывают. Им удобно.
– Это вероятный-то агент британской разведки не показался?! Обладающий неизвестными для нас приемами и методами ведения боевых действий? Как же вы так – опытный контрразведчик и не выявили его антисоветскую сущность?