– Насколько я помню, у гномов совершеннолетие считается с двадцати пяти, – возразил Мердок тем же опасно ласковым тоном. Бр-р, аж до мурашек пробрало! – Хотя вас занимало лишь благополучие Анны, ведь так? А она уже достигла означенного возраста.
– Работать, – Мердок усмехнулся и повторил: – Работать в поте лица, Стравински!
– Верно, Стравински, – Мердок поднял на меня усталый взгляд. Глаза у него покраснели и ввалились (интересно, а он вообще спал этой ночью?), а запавшие щеки словно заштрихованы тенью – щетиной. Однако рубашка выглядела по-прежнему свежей, а костюм безупречно отглаженным. – Итак, крематорий пока можно исключить. Без справки о причинах смерти тела там не принимают, и там далеко не единственный сотрудник, так что любые злоупотребления быстро всплывут. Мы с вами проверим кладбище и второй морг.
В руках у меня была чашка кофе, в зубах сигарета, а в голове – восхитительная легкость.
– Шли бы вы спать, – проворчала Дис, ставя передо мной тарелку с окрошкой. – Совсем себя уморили.