— Увезешь меня домой? — Обязательно, ваша светлость. Как только разрешат вас передвигать с места на место.
— Как это случилось? — спросил я унтера, с трудом заставив себя отцепиться от ее ладони.
— И не вешай, — добавил генерал. Голые ветви окрестных деревьев в парке быстро обсадили красногрудые птицы величиной с кулак. Они хором печально щелкали клювами реквием, терпеливо ожидая, когда мы им оставим поминальную тризну на могильном холме.
— Старший лейтенант, что вы себе позволяете. По какому праву? — По праву старшего. По праву опытного, — говорил он тихо, но как гвозди заколачивал.
— Что тебе? — переспросил генерал, прикуривая уже от третьей спички, ветер порывистый все их гасил.
— Много чего ждем… К примеру, того момента когда мои снайпера перебьют весь командный состав противника. Но об этом можно только мечтать. За разговором я продолжал в перископ изучать позиции противника, время от времени сверяясь с журналом боевых действий и делая пометки в блокноте. А выше наката укрытий все не унималась канонада. Буран огня и стали гулял поверху наших траншей, в которых жались к земле одни только редкие наблюдатели. Остальные все солдаты давно попрятались по блиндажам и «лисьим норам». Мать Сыра Земля не выдаст, защитит… Ждал я и результатов воздушной разведки, но, видимо, не пробиться сейчас ко мне посыльному с батареи сквозь такой плотный огонь. Забился где-нибудь боец в щель, судорожно сжимая медную капсулу вымпела, и молится всем ушедшим богам разом. И все думал я, переживал: как там Вальд справляется? Нормально ли бригада добралась? Правильно ли я поступил, отправив его вместо себя на направление главного удара? Вальд со мной с первого дня сколачивал бригаду и на полигонных учениях он чаще играл за наступление, чем за оборону. И в забавную военную игру «командир убит». Опыт вождения подразделений бронетехники у нас одинаковый. К тому же майор храбр, умен и решителен. Так что должен, соседушка, справиться. Не может не справиться. Именно сейчас, в это самое время, он должен вести «коробочки в бой». Первый танковый бой в этом мире. «Гремя огнем, сверкая блеском стали…» Так мы с ним этот мир и поделим. Ему землю, а мне небо. Но этот бой на земле для меня еще не кончен. И как знак свыше над нашими головами в забитом дымом и пылью небе с востока снова появилась большая черная туша «гурвинека», закрывая нам солнце. Не забыл про меня Аршфорт.