— Кратов, иди ко мне! — воскликнула Марси плачущим голосом.
«Засранец», — пробормотал Кратов уже вслух и выполз из кресла. Весь в испарине, слабый как ребенок. На подгибающихся ногах двинулся в тамбур. С трудом облачился в скафандр, прихватил фогратор. Перед тем, как покинуть спасительный, уютный борт «корморана», надвинул на прозрачное забрало шлема самый плотный светофильтр, какой только был.
— И ее, — вздохнул Костя виновато. — Тоже. Но посмотри, как красиво! — Он выскочил из кабины в мокрую траву и поднял руку к ночному небу, видневшемуся в просветах между неподвижными кронами. — Вот это — Лебедь. А это — Медведица с Медвежонком. Болгары, между прочим, называют это созвездие Повозкой. Один болгарин поймал медведя и запряг в повозку, а тот не хотел работать, дергался, упирался, рвался на волю и все начисто разворотил… А вот это Млечный Путь. Представляешь, там везде живут! И на этой звезде, и на этой… Жаль, что ты не видела Галактику за атмосферой. Она — цветная. Она — как я не знаю что. Как алмазная россыпь! А какие они вблизи, эти звезды! Огромные, лохматые головы горгон, огненно-рыжие, седые, золотые, серебряные! А какие, Юлька, бывают планеты! Во стократ прекраснее Земли…
Если бы не явная неспособность к каким-либо целенаправленным действиям. Акула была безумна — если так можно сказать об акуле.
— Зачем одному человеку столько пространства? — шепотом спросила Марси.
— Я… буду отстранен? — неслышно спросил Костя.