«Меня у нее нет. Уже нет. Надира, не откажи мне в просьбе. По старой памяти. Поговори с ней. И ответь на все ее вопросы».
— Хорошо. Ну что, я побежала? — И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, пустынница обернулась большой серебристо-серой кошкой. А спустя еще минуту о ней напоминала лишь цепочка мелких следов на снегу.
— Спир, ничего не хочешь мне сказать? — спросила я, про себя радуясь тому факту, что у зардов верховая езда не в почете, а потому и ехали мы сейчас в карете, достаточно комфортабельной, но не настолько большой, чтобы этот вредный вампир мог куда-нибудь деться.
Остаться здесь? Навсегда? Не видеть больше рассветов над песчаными барханами? Не танцевать в кругу сестер в конце беспутной весны? Не чувствовать свободной дороги под лапами?
— Чудные порядки, — негромко отметил Алев. Я лишь пожала плечами. Я так выросла. Мне кажутся дикими лицемерие светлых и откровенная трусость темных. Пустыня учит открытости и искренности — и в словах, и в поступках. Такой была наша богиня. И пусть многие ее считают кровавой и жестокой, для нас она нежнее родной матери. Возмездие ведь разным бывает. И далеко не всегда оно приносит лишь боль и слезы.