– Да? – Тэнкерсли почесал подбородок. – Тогда, наверное, это была Мика. Но кто-то, помнится, с огромной гордостью рассказывал, как некая Хонор Харрингтон выиграла первенство Академии по планерным гонкам. Или это вранье?
– Не переживайте, Марк, – сказала Хонор после недолгого раздумья. – Во-первых, я не вижу веских доказательств того, что Грейсону так уж необходимо копировать решительно все стороны жизни Мантикоры, а во-вторых, даже необходимые реформы желательно проводить без излишней торопливости, от которой не приходится ждать ничего, кроме вреда.
На сей раз у нее даже не было намерения сдерживаться: Хенке физически ощущала, что ее подруга жаждет уничтожения. Раньше Мишель опасалась за психическое здоровье Хонор, но правда оказалась едва ли не хуже. Хонор не обезумела, не взъярилась до потери самоконтроля, но стала несравненно опаснее, ибо смертоносное начало в ней находилось теперь под жестким, нечеловечески логичным и суровым, словно зима Сфинкса, контролем ненависти, усугубляемым полным безразличием ко всему, кроме конечной цели.
Когда пэры расселись и в палате воцарилась тишина, он прокашлялся.
– Спасибо, мэм… я хотел сказать, дама Хонор, – ответил Кардонес, слегка краснея.
– Спасибо, что не заставили меня ждать, – начал разговор Александер, и Капарелли пожал плечами.