— Держи! — офицер достал из кармана серебряный портсигар, щелкнула, открываясь, крышка, и перед Эриком возник ряд темно-коричневых сигарет с чуть более темными фильтрами и золотой арабской вязью, вьющейся по довольно длинной гильзе. — Не робей, не отравлю!
Отель оказался именно таким, каким его представлял рекламный проспект. Тихая улица, обсаженная каким-то деревьями. Небольшой трехэтажный особняк, окруженный со всех сторон старинными зданиями. Вежливый портье и чистая удобная комната с собственным санузлом. Эрик осмотрелся. Все это было круче, чем его каюта на "Пакс Романа", а ведь ничего лучше — до назначения на корабль-матку — он не видел. Жизнь явно налаживалась, но, наученный горьким опытом, спешить с выводами Эрик не стал. Бросил сумку с вещами рядом с широкой двуспальной кроватью — на такой кровати он тоже никогда не спал, — взглянул на себя в зеркало, пожал плечами и, надев темные очки, пошел осматривать город.
— Всякое может случиться. — Возможно, ему не следовало этого говорить, но и обманывать не хотелось. Он уже был в бою и знал, что это такое, особенно когда речь идет об атакующих ракетоносцах.
Густафсон был более чем серьезен, но дело, насколько мог понять Эрик, не касалось какой-либо его провинности. Тут предполагалось нечто иное.
В следующее мгновение на карте появилась редкая россыпь пульсирующих рубиновых звездочек. Здесь были все четыре бригады ракетоносцев, дюжина обычных фрегатов, три эсминца и пять групп истребителей. Тяжелые корабли по-прежнему "скрывались в густой тени" своих притиворадарных систем и вступят в бой только если вражеская эскадра прорвется непосредственно к планете. Но когда и если это случится, Эрика наверняка уже не будет в живых…
— Тогда используем привычные понятия, — согласился Эрик. — Бродяги, нищие, уголовники и беженцы…