Он осторожно отпустил Оникс, прикрыл ее покрывалом, не желая будить, вышел в коридор, чтобы отдать распоряжения хозяевам дома.
Он знал, что не сможет задержаться надолго, слишком много дел, но пока выбросил эти мысли из головы. Прежде нужно решить другие вопросы и спрятать раяну. Он повернул голову, окинул взглядом уставшую девушку. Лавьер знал, что она чувствует себя плохо и утром внимательно осмотрел ее тело: красные саднящие полосы от хлыста, которые так и не прошли, потому что она каждый день была в седле, множество синяков от его рук, постоянно опухшие, искусанные аидом губы. Но она ни разу не пожаловалась, и не попросила остановки, не отталкивала его по ночам, когда аид бешено, до боли хотел ее, и не мог сдержать своего неистового желания.
Оникс вздохнула, не время унывать. Пока она жива, она будет надеяться на лучшее. Когда в дверь постучали, она одновременно испугалась и обрадовалась. Испугалась от неизвестности, обрадовалась, потому что стук означал, что это не аид, Ран Лавьер такой глупостью себя не утруждал.
Аид внимательно смотрел в глаза советника, никак не реагируя на эти слова, и темный помедлил. Но потом, все же, продолжил.
Оникс насмешливо фыркнула. Порез был небольшой, но кровил сильно. Перевязать тряпицей, и все дела, но аид так запугал челядь, что они дышать боялись рядом с раяной. Когда в комнату вошел Анакин, Оникс так же сидела в кресле, потягивая из кружки воду.
Лавьер усмехнулся. Он понял намек владыки. Этот подарок говорил о том, что повелитель хорошо знает предпочтения своего сумеречного пса. Что он знает о нем все.