— Скажи еще, — приказал он. Аид сжал зубы, чтобы не опустить голову и не впиться поцелуем в ее губы. Как сладостна бездна, как тяжело удержаться на краю, и как хочется идти по этому краю… Идти, не останавливаясь, постоянно, глядя в манящую пропасть, из которой нет возврата. Сходить с ума и желать… упасть…
Странная тревога и плохое предчувствие наполнило ее душу. Она потихоньку отошла в угол трапезной, в тень, и потянулась к своему арбалету. Старая Марвея, кажется, тоже заподозрила неладное, потому что поднялась с лавки и кивнула Оникс на черный ход.
— Не виновата? — владыка вскинул бровь, — ты родилась раяной, а это преступление. Небесные заступники пометили тебя, как проклятую, отметили рисунком. Разве мои стражи ошиблись, и у тебя нет на спине цветка лори?
Он вспомнил только потом… гораздо позже. Вспомнил и усмехнулся, удивляясь злой насмешке небесных заступников. Право, их забавы куда извращеннее, чем развлечения аида.
Он понимал, что нужно уходить. Барнетт — самонадеянный глупец, так торопил свой триумф, что пришел один, оставив псов за порогом. Слишком сильно хотел насладиться видом беспомощного Лавьера, вот и поторопился. Если бы псов было двое, Лавьеру пришлось бы туго.
Оникс выгнулась, забилась, застонала. Больно не было…