– Значит, вам неизвестно, может ли она составить мне протекцию на предмет встречи с ним?
– А мне не за что вас прощать. Судя по вашему рассказу, господин Войнич оказал вам неоценимую услугу, и не отблагодарить его вы просто не могли. А я, признаться, думала, что ваше бегство… Да-да, не смотрите на меня так, именно бегство. Так вот, я уж подумала, что ваше бегство вызвано нежеланием встречаться со мной и что вы нашли себе… нового друга.
– Все беды от пьянки, – назидательно произнес Сергей. – И как? Думаешь, тот покойник твои оправдания примет?
Хотя Грибски и напрягал голосовые связки, команда прозвучала вполовину тише от обычного. За прошедшие четыре дня бойцы умудрялись урвать по паре-тройке часов на сон, находясь на позициях, как и сам капитан. А вот про сержанта этого не скажешь. Тот за все это время не сомкнул глаз, стараясь одновременно быть сразу в нескольких местах. Комендант пытался было его уложить отдыхать, но старый вояка всякий раз открещивался, заявляя, что отоспится на том свете.
Наконец текст прочитан. Необходимые пометки и исправления сделаны. Ничего критичного, так, мелкие недочеты. Сверху ложится его подпись. Гранки перекочевывают в отдельную папку. Взгляд поднимается на посетителя… О боже!
– Так пополнение же прибыло, – промямлил Ануш.