На удивление, изделие дикарей оказалось весьма удобным — куда их резиновому недоразумению, которое хоть и не потонет, но при одном неверном движении легко деформируется и черпает воду. Хотя у него были иные достоинства, какими этому плавсредству нипочем не обладать. Что же, у всего есть и недостатки и преимущества. Прошлись вдоль берега. Даже несмотря на наличие всего лишь двух гребцов, пирога шла удивительно ровно и плавно, будучи легкой в управлении. Тут главное — не перемудрить, придавая угол веслом, которое служило и для придания хода, и в качестве руля. Дмитрий сел на корме и соответственно взял на себя роль рулевого.
Печь теперь прогревали регулярно, но без фанатизма — так, понемногу, чтобы глина, смешанная с песком, равномерно просохла без трещин. Угореть совсем не улыбалось, так что все должно быть добротно. Лариса сунулась было с переездом, но быстро отказалась от этой затеи. Внутри дома все еще сыро, и дышать было не очень. Опять же никаких форточек, так что и не проветришь. Пришлось этот вопрос отставить и продолжать проживать в палатке, хотя и стало уже прохладно. Ничего, вот просохнет печь окончательно — тогда можно будет топить получше и процесс ускорится. Самому дому просохнуть уже вряд ли получится: дни погожие случались, только даже наружная обмазка сохнуть не торопилась. Плохо. Как бы зимой проблемы не случились. Все за то, что по весне придется обмазывать по новой. Но ничего страшного — все лучше, чем переделывать сам саман.
Дмитрий с клыками не заморачивался, но об этом позаботился Табук. Получив сразу десять клыков и заметив краем глаза, что у остальных несколько меньше, Сайна гордо вскинула подбородок. Вот какой у них с Ларисой мужчина — он, конечно, не носит своего ожерелья, но там имеются два клыка бархи, клык вепря, кусок от бивня бакана, а теперь еще и вот целый десяток волчьих клыков. Кто сможет сравниться с таким охотником? О-хо-хо, знала бы ты, как твой богатырь былинный чуть не обделался, когда заглянул в голодные глаза волка, — не выпячивалась бы так.
Лариса сидела в неудобной позе, привалившись к боковому стеклу, по лбу стекала струйка крови. Мысленно безостановочно молясь и взывая к чуду, он с трудом разогнул пальцы и с не меньшими усилиями сумел распрямить руки, чтобы дотянуться до артерии на шее девушки. Отчего-то подумалось о том, что в нынешнем состоянии его пальцы мало что почувствуют, однако ничего подобного: сквозь покалывание в подушечках он явственно различил частые и уверенные пульсирующие толчки. Как там оно, бог весть, но девушка пока жива.
И все же, может, Дмитрий был слишком резок? Так ли нужно завлекать людей переехать к новому месту жительства? Возможно, и не так. Скорее всего, не так. Точно не так. Но вот спустить этому напыщенному мальчишке его самоуверенность и то, что он помнит только то, что ему нужно, Соловьев не мог. Пусть помнит все и знает, что никто и ничего не забыл, иначе сам себе напридумает черт знает чего и решит, что его крепко обидели и надули. Еще и справедливость захочет восстановить. Не нужно это Дмитрию, совсем не нужно. А вот люди нужны. Мужики нужны, чтоб им ни дна ни покрышки.
Откуда что и берется? Как он умудрился ухватить левой рукой за глотку этого зверя, не растеряться и, выхватив нож, несколько раз вогнать в бочину волку, Дмитрий так и не понял. Откинув в сторону дергающуюся в конвульсиях тушу, он вскочил на ноги и бросился к Гаруну, который откатился в сторону. Тот как-то умудрился перехватить своего противника за глотку двумя руками, лежа на спине, всячески стараясь избежать смертельного укуса. Волчара словно осатанел: ничего не замечая вокруг, он с маниакальным упорством давил и давил, стараясь добраться до глотки. Что самое поразительное, у него что-то получалось.