— Так и есть, кроме тех случаев, когда я до утра не ложился. Сегодня была как раз такая ночь.
— Тебе не помешает гостья? — спросила она.
— С поджогом это ты хитро проделала. Я тебя ненавидел. Но со временем это стало не важно. Ты не стоила того, чтобы тратить на тебя силы. Если бы ты оставила все как есть, я бы о тебе и не вспоминал.
Второй причиной, почему ей претила мысль о возвращении в Стокгольм, был Микаэль Блумквист, иначе «этот чертов Калле Блумквист». В Стокгольме она наверняка рискует столкнуться с ним, а в данный момент ей этого совершенно не хотелось. Он обидел ее. Если по совести, то она признавала, что он сделал это без злого умысла. Он был человек что надо. Она сама виновата, что влюбилась в него. Само слово это казалось какой-то дикой нелепостью, когда речь шла о бестолковой курице Лисбет Саландер.
В зале поднялся гул, многие из присутствующих репортеров одновременно принялись говорить по мобильным телефонам. Экстрём слегка повысил голос.
Магге Лундин уже почти добрался до верха, когда в его поле зрения вновь появилась Лисбет Саландер. Он успел заметить, как она что-то бросила, но не успел среагировать на бросок, и летящий сбоку четырехугольный булыжник задел его по лбу. Бросок оказался не очень метким, но камень был увесистый и оставил на его лице еще одну рану. Ноги у него подломились, все закружилось перед глазами, и он задом наперед полетел вниз по лестнице. Ухватившись за железные перила, он сумел удержаться, однако несколько секунд были на этом потеряны.