Один, последний раз надо оглянуться. Майлз собрал нужные для этого вещи так же тщательно, как перед тем одевался. Белые матерчатые петлицы — воинские знаки различия, которые он носил, будучи слушателем Академии — кадетом. Рукописный дубликат приказа о его первом назначении в Барраярской Императорской Армии, заказанный им каллиграфу специально для этой цели. Выписка из диплома, на бумаге, с перечислением предметов и оценок за три года, со всеми благодарностями (и выговорами) — в том, чем ему сейчас предстоит заняться, нет места обману. В шкафу на первом этаже он нашел медную жаровню и треножник, завернутые в ткань, которой их начищали, и пластиковый мешок с хорошо высушенной корой можжевельника. Химические спички.
Голос Майлза стал низким, угрожающим. Он чувствовал, как начинает колотиться его сердце.
Бел Торн, прекрасно знавший, что не существует такой штуки, как «процедура бетанского омоложения», слушал их с хорошо скрываемым удовольствием. Он приложил все усилия, чтобы не дать себе расплыться в ухмылке, благослови боже его полную черного юмора душу.
— Как это экономично, — сказал Майлз, закатывая глаза. — Послушай, э-э… предположим, ее рассказ подтвердится, и мы уличим этого парня. Мне придется лично…?
— Нет, — признался мужчина. Он энергично махнул в сторону центра женской группы. — Но я хочу туда, куда и они!