— Мы к тому времени решили, что раз уж злоумышленникам удается скрывать свою одаренность, то наверняка что-то подобное имело место и раньше. Отец Маркел и Борис Григорьевич, установили, что последними, кто на таком попадался, были рославльские дворяне Колядины. О, тетя Ксения, я смотрю, фамилия эта тебе знакома? Поскольку род Колядиных пресекся, ну, это мы так думали, что пресекся, то искали кого-то из слуг Колядиных или их родственников, кто мог бы служить в нашем доме. Вот вы и решили, что можно и нужно ударить снова. И ударили. Это ведь снова ты в меня стреляла, Ирина? И Аглаю мою убила ты. Но опять ты ошиблась. Когда ты первый раз пришла к вдове Капитоновой в дом Алифантьева, то высматривала мое окно с такой злобой, что я это почувствовал. Не тебя, прятаться ты умеешь, а именно твою злобу. Мне это не понравилось, и я нанял мальчишек следить за тем домом. С Аленой Егоровой ты одного роста и сложения, и когда вы поменялись епанчами, отличить одну от другой, да еще мальчику, который раньше ни ту, ни другую не видел, да в сильный дождь, было нельзя. Да, Ирина, это ты поднималась к Капитоновой, а штуцер принесла и потом унесла под епанчей. А потом этот штуцер уехал во Владимир вместе с вашими зимними вещами. В сундуке с двойным дном.