– Будем рады послушать, – кивнул мужчина и потерял ко мне интерес.
Толпа, жаждущая долгой агонии преступницы и веселья от этого зрелища, разочарованно взвыла.
А как рассвело, я обняла моего спасителя на прощанье, погладила по умной грустной морде с глазами, вселившими в себя всю скорбь мира, и ушла.
– Я вырвал ему сердце, – абсолютно невозмутимо ответил он. – А перед этим пообщался.
– Так получилось, – впервые со вчерашнего вечера позволила я себе легкую улыбку.
В глубине зашевелилась груда тряпья, и на меня взглянули глаза. Ненависть. Оглушающая, от которой перехватывало дыхание. Отвращение, боль и презрение. Я, остолбенев, смотрела в эти глаза и с ужасом понимала, что это существо ненавидит не столько своих мучителей, сколько себя. И презирает тоже… себя.