Оба приговоренных были повернуты к нему спиной и не могли видеть, как его рука потянулась к поясной кобуре. Но по затянувшейся паузе они поняли, чем пахнет дело.
Ему еще не раз предстояло увидеть подобное зрелище. За неделю он прошел мимо трех городов, от которых не уцелело ни одного дома, и миновал семь поселков, от шести из которых остались одни воспоминания. На привалах Александр долго сидел над картой с циркулем и линейкой, высчитывая безопасный маршрут, но каждый раз оказывалось, что без опыта ориентирования на местности он может следовать ему только приблизительно. Его как магнитом тянуло в места, где месяц назад было применено самое эффективное средство поражения «биологических целей». Что бы он делал без маленькой коробочки радиометра?
За последние полчаса ему то и дело мерещилось, что из темноты проступают очертания дома, но всякий раз это оказывалось игрой воображения. Интересно, возможны ли миражи в ледяной пустыне?
Поиск принес свои плоды, хоть и невеликие. Предметов, полезных в быту выживальщика, в квартире не нашлось. Из теплой одежды — только старый свитер. В холодильнике повесилась мышь; зато в хлебнице нашелся засохший батон, в кухонном шкафчике — полбутылки подсолнечного масла, немножко меда на донышке литровой банки, а он полезен при простуде, килограмм гречневой крупы и бутыль уксуса. Мало ли, вдруг и он пригодится. Саша не побрезговал даже малиновым вареньем, покрытым сверху толстым слоем плесени, который можно было счистить. Не густо, но не пропадать же добру.
Сразу после того, как вернулась большая экспедиция, Сергей Борисович осуществил разграничение полномочий. Олег Колесников, бывший старлей ракетчиков, отныне должен был выполнять обязанности «министра обороны» и частично «внутренних дел», то есть обеспечивать безопасность от внешних и внутренних угроз в физическом смысле. Но для решения деликатных задач он был слишком прямолинеен и недалек. Тут требовался человек с опытом оперативно-розыскной работы. Им и был Петр Петрович Масленников, бывший следак уголовного розыска.
Когда огонь наконец занялся, а по комнате снова начало разливаться живительное тепло, Саша вздохнул спокойно. В голове было тихо и темно, как в чулане. Если он и видел сны, то они не отложились на его «жестком диске». Слава богу. Данилов побаивался не новых гекатомб с горами трупов и реками крови, а снов о счастливых прежних временах, снов, в которые поверишь, а потом проснешься… здесь. Явь даст фору любому кошмару.