Сергей Парфенюк останавливается у исконной двери, с некоторой робостью стучит. Молчание. Он повторяет попытку. Что они, спят там, в самом-то деле? Или так загружены выдачей стволов, что… Он приоткрывает дверь. Оказывается двойная. Надо же! Открывает и вторую.
Естественно, по здравому разумению, какая-то власть существовала и позже, до нынешнего времени, ибо город Жданов, переименовавшись Мариуполем как-то сохранился и выжил. Однако согласитесь, когда колесики постоянно вертятся, к шуму привыкаешь и перестаешь замечать. Тем более, все эти шестереночки в посттоталитарные времена действительно порой клинило, а уж в отдельно-индивидуальных случаях, так вообще, они начинали слабое верчение, только после обильной смазки. Поскольку состав смазки включал в себя перенасыщенную квинтесенцию из валюты, а такая радость в достаточном количестве имелась только у избранных, то понятно для кого производились все эти сцепочки механизмов. Тем не менее, хоть такая, однобоко-захудалая власть в городе, да и в стране в целом, наличествовала.
– Дмитрий Гаврилович, – подсказывает дядечка. – А тебя как?
Тут Данило узнал и эту руку, и этот голос. Очень спокойный, очень уверенный в себе голос, принадлежащий, сразу ясно, не какому-то крепышу-молокососу, а солидному дядьке, из тех монолитных полу-суперметов, коих Данила особо недолюбливал. Конкретно этот – был тот самый, что назвался когда-то бывшим кем-то чего-то там. Тогда еще, взглянув на его седые, непослушные пакли, Данило подумал, не стоит ли сказать, что они не принимают в ополчение людей пожилых, однако этот отставник, четко предчувствуя готовящиеся протесты, очень загодя возразил: «Пятьдесят раз отжаться – вам хватит, для моего зачета? Для моей возрастной группы и звания, это даже более чем нужно. Вы что решили воевать с оккупантами только пацанами? Неужели неясно, что их надо по возможности разбавить опытными мужиками?» Он тогда сказал еще многое, и в конце, когда Данило миролюбиво кивнул и очень натурально махнул рукой, типа – «Да ну их к черту, те инструкции! А то я сам не начальник». Типчик наверное решил тогда, что убедил Данилу своими обещанными отжиманиями. Но на самом деле, Данило тогда подумал другое: «Что птичка, захотела в клеточку? Ну, вали – обеспечим. Всех бы вас таких уверенных, бабьих любимцев, изловить и продать задешево». Воспроизведя все эти нюансы, Данило еще раз припомнил Маркиза и его уверения.
Хотя против правил – живые свидетели акции. Какой толк было городить икебану со взрывом, после которого никаких следов не остается, и попробуй докажи, что не случайность, если имеются целых три службиста из Министерства Обороны Украины, кои наблюдали диверсантов собственными очами с расстоянии один метр? Но уж что сделано, то сделано.
– Грязь к грязи липнет, известное дело, – кивает Шмалько. – Но правда, мы своих доброходов не допросили. Зато двух удалось тюкнуть, а вот один, сука, сбежал. Царапнуни его только, мне кажется. Хорошо мобилки не пашут, а то бы он помощь вызвонил, сто пудов. Вот тогда мы с квартиры и свалили. Жильцов тоже уговаривали, но…