За спиной у нас грохнули два выстрела, и в конце переулка свалилась на землю мертвая женщина: Джефф прикрывал нас. Мы направились к крыльцу, пройдя ботинками прямо по сорванной вывеске, затрещавшей под нашими шагами. Тихо, кстати, вокруг. Даже стрельбы сейчас в городе не слышно. А вот из офиса мертвечиной пахнет. Заметно так пахнет, чувствительно.
Я проехал дальше, прокатился по всей стоянке вокруг госпиталя, но больше ничего необычного не нашел. Однако в подозрениях своих укрепился: что-то все же происходит, а мы или не знаем об этом, или не понимаем. Второе даже хуже незнания.
– Заметили нас, – пробормотал Джефф. – Мы стрельбой внимание привлекли. Черт бы побрал этих дохлых собак.
Мотор завелся нормально, сразу, заработал ровно, запах каталитического выхлопа даже перебил гарь и мертвячью вонь. Так, теперь самый трудный момент – ворота. Сначала разблокировать надо, я тут предусмотрительно в механизм всякой утвари напихал, чтобы враги не прошли. Здесь отвертка, а здесь ручка от швабры. Есть, убрал. И теперь мне надо резко эти самые ворота поднять и ни на кого при этом не напороться. А как проверить?
– Показывай дорогу, – сказал я, трогаясь с места.
И наша «боевая» «тойота», повиляв между холмами, за которыми мы прятались, вновь выкатила на дорогу, буксанув в пологом кювете и поднимая за собой шлейф густой желтой пыли. Джефф, кстати, в салон теперь залез, а Дрика перебралась на тесноватое заднее сиденье полуторной кабины. Впрочем, она там вполне нормально пристроилась при своей хрупкости и гибкости – это мне с моими габаритами там не повернуться.