Максим планировал действие своих бойцов из расчета автономности в день-два, не больше. Поэтому поручик нагрузил их преимущественно боеприпасами.
Взорвалась РГ-12. И сразу же слева и справа от него последовали пистолетные выстрелы. Это Петренко с Сидоровым заглянули в выбитые окна и добавили отвлекшимся на взрыв солдатам противника.
– Так что же это, братцы! – воскликнул Сема. – Как же это мы?
Врач попытался было что-то сказать, но не находил слов. Лишь рот открывал, как рыба. Да, ему и раньше приходилось слышать в свой адрес всякое. И проклятья, и оскорбления, и угрозы. Но обычно они были куда более эмоциональными. А тут – спокойный, холодный тон. Хуже того, его уже предупредили, что конкретно ЭТОТ поручик должен выжить, попутно рассказав, как он весело развлекся в тылу у немцев. Поэтому обещанию Максима его зарезать медик поверил без всяких сомнений.
Николай Александрович был плохим Императором, но хорошим семьянином. У него интересы близких всегда находились в приоритете. А эта ситуация? В какой-то мере она ему была даже близка, так как он и сам женился по любви, пойдя ради этого на прямой конфликт с родителями. Вон до сих пор его мама, Вдовствующая Императрица Мария Федоровна, не может простить ему той выходки. Поэтому Максим решил придерживаться единственно верной линии поведения. То есть не только продемонстрировал смущенную радость от беременности Татьяны, но и постарался далее показывать, что будет хорошим мужем и отцом.
После получасовой беседы они разошлись. Но вечером снова «случайно» пересеклись. Занявшись в этот раз музыкой. Татьяна очень захотела разучить ту славную композицию, сыгранную парнем на фортепьяно. Хотя Максим уже сообразил, что таким образом она просто усыпляет его бдительность, втираясь в доверие. Его нежелание много болтать и явное раздражение от вчерашних расспросов не укрылось от ее внимания. Вот и снижала градус накала эмоций, желая вывести его на второй раунд расспросов…