– Остается самое сложное, – вступает в разговор майор-уровец. – Наблюдение…
«Утес» – это вам не ПМ и не «калаш», у него «флажок» предохранителя вверх не поднимешь, с патроном в патроннике при таком калибре шутки особенно плохи… Да и возни лишней много. Поэтому и не стал я его заранее досылать. Зато сейчас резко тяну на себя тросик с удобной обрезиненной ручкой (в этом вопросе НСВ на АГС похож, там тоже досылаешь – будто бензопилу «Дружба» заводишь) и во всю глотку, привлекая внимание команды.
Ну, лечебные процедуры еще, куда без них. Прогревания ультрафиолетовой лампой, какие-то загадочные «турундки» с борным спиртом в оба уха (болючие, сука!), таблетки разные чуть не пригоршнями. И уже упомянутые уколы. Задница от них уже деревянная, иглу в «булку» скоро будут как гвоздь в доску – молотком забивать. И это я уже оклемался, первые три дня, как в себя пришел, – спать невозможно было: при попытке лечь и закрыть глаза такие «вертолеты» начинались, каких я даже на самых разудалых своих курсантских пьянках не припоминаю. Кружило, будто на «американских горках», состоящих из одних «мертвых петель». Ну, и тошнило при этом, понятно, просто страшно. Потом чуть полегче стало, но слышу по-прежнему практически никак.
– Есть у меня один деловой партнер… Костя Гольденцвайг. Он сам вообще-то из Ярославля, через нас мимоходом на Емву ходит. За бензином. Его туда из Ухты по «железке» возят. Ну, Ухта… – поняв, что пошли лишние подробности, Иваныч возвращается к изначальной теме. – Баржа у него – танкер плоскодонный. Так вот, он как раз сейчас у нас, в Никольске, ремонтируется, закончил почти.
– Доброго дня, Александр Александрович… Прошу прощения за некоторую задержку. Можете не вставать, у нас тут все по-простому.
Задумчиво киваю. Да, было дело, видел я какой-то пост-«стакан» на выходе с причала, разве что внимания не обратил, меня тогда больше памятник заинтересовал.