– Ну что ты так вылупился? Гляди не гляди, а дырку не проглядишь. Не твой сегодня день, вот что я тебе скажу. Не понимаешь? Ну-ну. Ладно, посиди пока.
Он являлся протеже покойного Столыпина, умевшего подбирать кадры. Тот прочил Петра Львовича на должность министра финансов; и хотя не успел сам довести его до этого портфеля, тот и сам управился. Причем сумел выстоять длительное время. Несмотря на войну и интриги. И вот, став председателем Совета министров, после победы Барк вспомнил о поданной перед войной записке.
Петр выбрал участок берега между двумя штольнями. Размываемая тугой струей порода сбегала в шурф, откуда жижа засасывалась второй помпой и подавалась на колоду. Единственное неудобство заключалось в том, что струя требовалась настолько тугая, что долго удержать брандспойт в одиночку было нереально. Даже вдвоем с Егором вымотались, пока Кузьма Андреевич не решил, что уже достаточно подали жижи на колоду.
Народ одобрительно загалдел. Зависть – великое дело. Сколько крови успели себе попортить, наблюдая за тем, как резво моют золотишко соседи. А еще от них то хлебом душистым пахнет, то еще какими вкусностями. А все от этого мелкого пароходика. Потому как Андреевича знают тут не первый год, и раньше ничего подобного у него не водилось.
– Вот это ты верно заметил. Если мне что нравится, то я враз это воспринимаю, – принимаясь набивать изоляторы в другом направлении от щитка, подтвердил Петр. – А что до знаний, так люди разные мне встречались. Господа-то, они не всегда заносчивые. Есть и такие, что всегда готовы помочь, и даже получают от этого удовольствие. Кто-то себя потешить хочет, кто-то считает эту помощь своим христианским долгом. А вообще, Митя, счастливый случай подворачивается всем без исключения. И не раз, не два, а пока живешь, тебе Господь подбрасывает возможности что-то изменить, чего-то достичь. И только от тебя зависит, увидишь ты это или нет.
– Вот зря вы ее так-то дразните. Вам, между прочим, на ней ехать. А ну как обидится и сломается?