– Ну нет так нет, – пожал плечами Олаф. – Будем договариваться с имеющимися. Потом. Когда сделаем то, что планируем. Думаю, они станут куда сговорчивее. Да, кстати, у меня есть пара вопросов о магии, ответишь на них, Аксимилиан?
Несколькими секундами позже. Веселыми такими секундами, заполненными крепкими ирландскими выражениями, русским матом, беспорядочными выстрелами и мелодичным звоном подпрыгивающих на каменном полу гильз
– Даже не знаю, что менее вероятно, – задумчиво сказал Секрес, устраиваясь в стоящем рядом с ним плетеном кресле. – Скажи, а те монахи действительно были одержимы?
Я посмотрел в щит, заменяющий зеркало. Отразившаяся там слегка небритая и порядком подкопченная рожа со следами не до конца сведенных магией синяков на лицо государственного деятеля не тянула. Прежде чем выходить на улицу, надо было хотя бы умыться. И сменить одежду. А то стражники чисто рефлекторно задержать попытаются. Конечно, большинство их городского мага должны знать в лицо, да и задержать лицо с моими способностями простые служаки могли бы разве что в пьяных мечтах, но зачем же вводить людей в искушение? Тем более что мне предстоит показаться не только перед ними, но и перед своими непосредственными подчиненными. Кудесниками, алхимиками, целителями, ворожеями, чародеями и прочими одаренными магическим талантом. Настала пора пользоваться приобретенным положением в обществе в личных целях.
– Ваша точка зрения понятна, – прошелестел колокольчик голоса одной из присутствующих в помещении дам, которая заняла место поближе к Кэссаэлю. – Да и ваша любовь к представителям и особенно представительницам людской расы давно известна всем. Но также собравшиеся здесь понимают, что если ваша выжившая после знакомства с новоявленным претендентом на престол дочь станет императрицей людей, то все сидящие здесь будут вынуждены в недалеком будущем перед ней склониться. И перед ее отцом. Или, по крайней мере, признать их стоящими выше себя, ибо ни один клан не устоит перед мощью империи. А потому сейчас мы спрашиваем себя – не стоит ли остановить столь опасное начинание, ибо тот, кто посылает своих детей на смерть, не должен стать первым среди нашей расы. Даже если за это многим придется заплатить жизнью.
Уже под утро, незадолго до рассвета, я, лежа на кровати в палатке моей «наставницы», слушала через незаметно воткнутую в подошву обуви Олафа зачарованную иголку его беседу с Аксимилианом.