Борис уловил, что Москаленко борется с подступившим к горлу комом. Казалось, еще немного, и она расплачется. Быть может, девушка-женщина и уронила слезу. В ночи этого попросту не видно. Но откровенно не заплакала. Хотя не нужно быть особо проницательным, чтобы понять, что она испытывала неподдельное горе. А еще…
Словом, все настолько сложно, что денег у него по факту нет. Вообще-то он сотворил глупость. Нужно было обменять свои средства на именные ценные бумаги. Однако вовремя об этом не подумал. Теперь уже поздно. Все-таки, несмотря на рост показателей Разумности, он все еще слишком часто не замечает очевидных вещей.
Опять вечер и портовая улица. Признаться, Борис не бывал в подобном месте с момента своего бегства с Морозовского. Только днем, да и то лишь мимо проходил. А тут… Ну один в один, разве что более оживленно и заведений побольше, а сама улица – длиннее. Да оно и понятно. Ахтырский – княжеский остров, порт куда больше и торговля тут бойчее.
Приметить столик, за которым сидели члены экипажа «Моржа», оказалось делом несложным. Илья Назарович никогда не жаловался на память. А какую-то часть матросов он успел рассмотреть, пока шла погрузка угля.
Борис наклонил голову сначала к левому плечу, потом к правому, похрустев позвонками. Удовлетворенно взглянул на Марселя и, хмыкнув, вышел из круга. Глянул на лог, возвестивший о том, что показатели его рукопашного боя в очередной раз подросли. Очки распределялись не равномерно, и чем при этом руководствовалась Система, оставалось только гадать. Но одно было неизменно: на рост ступеней общего развития уходили максимальные показатели.
– Отойдем подальше, ляжем в дрейф да поспрошаем. Сдается мне, что ты, шельма сопливая, прав оказался. Заслал Стужа к нам подсылов, а сам будет в море караулить.