– Как сойдетесь. Бывает и по сотке, если есть монета.
– Бросьте, Сергей Владимирович. Сегодня я уже не уважаемый владелец банка, а наемный рабочий, ваш в том числе.
Песчанин поднял взгляд и увидел перед собой немолодого, худощавого телосложения мужчину, одетого во вполне приличный костюм, однако вся его манера держаться говорила о том, что за костюмом он следит весьма придирчиво. Такое просматривается у двух категорий людей. К первой относятся педанты – они всегда аккуратны во всем: и в делах, и в отношении одежды. Ко второй – те, кто должен выглядеть хорошо, но не имеет достаточных средств, чтобы позволить себе лишнюю пару брюк. Поэтому они вынуждены прилагать все силы к тому, чтобы вещи служили как можно дольше. Стоящий перед ним человек относился ко второй категории, это Антон выяснил доподлинно.
Приблизившись к вору, Антон сноровисто заломил ему руку за спину, и практически сразу его правая рука легла на горло Варлама, безжалостно сдавливая трахею, но не так чтобы фатально, а без фанатизма – чтобы предупредить крик. Сделано это было вовремя, и вместо крика и проклятий Варлам только сипло захрипел.
Едва увидев свою жену, купец бросился к ней и заключил маленькую, хрупкую девушку в свои объятия. Он тоже не был великаном, как и большинство китайцев, но она даже на его фоне была миниатюрной. Если бы Антон не видел ее лица, то решил бы, что перед ним педофил, но лицо говорило, что она хотя и молода, но и не девочка, а вполне взрослая девушка. Сцена встречи супружеской пары была настолько умилительной, что Песчанин даже засмущался. Она расплакалась навзрыд, он уронил скупую слезу. Как видно, в этой семье все же царили любовь, мир и согласие. Оставалось только удивляться тому, что Ли Си Цинн – ну да, Антон подумал о том же, вспомнив бородатый анекдот, – был готов заплатить за то, чтобы извели банду, а не выкупить свою жену. Как видно, хунхузы знали о слабости купца и били наверняка. Не повезло. Китаец оказался загадочной душой, как и многое в Азии.
– Варлам, а ты хорошо подумал? Я ведь ни слова не соврал про холод и голод. Все это непременно будет.