– Да потому, что ваша притча просто пропитана еретичеством, – весело улыбнувшись, проговорил старик. – Не дай господь, ее услышат инквизиторы или многие из священников, – и вас потащат на костер.
Спустившись вниз, они обнаружили за одним из столов ветерана, разложившего на столе свое оружие и мирно попивающего большую кружку эля. Андрею не нужно было напрягать память, чтобы вспомнить, откуда он его знает. Его мозг, наделенный новыми способностями, без труда выдал ему картину постоялого двора и троих ветеранов у коновязи: одним из них и был мужчина, сидящий сейчас за столом, лениво потягивающий эль после сытного обеда.
Злобно прохрипев, при этом расходуя последние остатки воздуха, он изо всех сил сжал рукоять автомата и, немного поведя стволом, направленным в землю, во что-то уперся. Не почувствовав ничего, убедился, что автомат упирается не в его ногу, а затем три раза подряд нажал на спуск.
Дела в строящемся поселении постепенно шли на лад. Наконец заработала пилорама. Несмотря на то что эффект был смазан несколькими загубленными бревнами, доски из которых получились неровными и какими-то скрученными, агрегат смогли довести до нужной кондиции, и все поразились тому, как быстро и в каких количествах начала получаться доска. Продукцию укладывали под навесом, чтобы дать просохнуть.
– Но мне показалось, что вчера он всячески пытался разговорить и наших женщин, и мужчин, даже детей. Только, по-моему, не преуспел. Что же ему помешает подслушать нас сегодня и узнать то, чего не смог выведать вчера?
«Что-то не хочется идти туда. Явно нарвусь на неприятности, вот задницей чую. А может, и не идти? Там запахи со вчерашнего дня не стали лучше, а зачем идти туда, где тебя мутит? Расположусь за околицей или вон на сеновале – все приятнее, чем в том бичевнике. Можно и так, да вот только, как говорит старая поговорка, «мы в ответе за тех, кого приручили», хотя я-то никого не приручал, но, по ходу, это теперь мои люди, и мне за них отвечать. Эндрю врать причин нет никаких, и, похоже, они признали меня своим лидером, даже свободолюбивый Жан. А от этих козлов так и веет неприятностями. Ладно, выбора нет, придется идти. О, а вот и петух. Нет, непохож на моего Ваську, у этого и хвоста-то, почитай, нету – собака, видать, подергала, но ничего, вон как хорохорится».