В этот самый момент в углу стола затрезвонил белый телефон без кнопок и наборного диска — «вертушка». Стоявший ближе всех генерал МЧС поднял трубку и представился, а потом, просто некоторое время молча послушав, опустил трубку на рычаг и все так же молча кивнул. Всем все стало понятно и без слов.
— Из города-то зачем уходишь? — с недоумением в голосе спрашивает Прохоров.
— А по девкам? — нарочито обиженным голосом тянет Курсант.
— Понимаешь, Вовка, тут все просто: нужно показать и доказать, что мы злые и сильные, но им не враги. А возможно, даже и союзники. Но если с нашими-то силами красться через здешние края незаметно, то в наше дружелюбие хрен кто поверит. И устроят нам в каком-нибудь подходящем местечке теплую встречу с парой фугасов и плотным ружейно-пулеметным… Короче, не пролезем мы тут тихой сапой, они, в отличие от нас, тут все знают. У них в каждом дупле тут глаза, под каждой корягой — уши. А так, как мы сейчас действуем — шансов больше. Хотя и тут гарантии никто дать не сможет. Ладно, делать нечего, будем ждать результатов.
Несмотря на улыбку, глаза у Тюкалова грустные. И только тут до ходока доходит… Ой, блин, вот ведь дурак-то, а! Они ведь наверняка сначала подумали, что он спутник нашел и из-за этого кипеш поднял. А тут вместо цели всей операции — престарелый ходок, нашедший-таки на свою шею приключений и рабский ошейник. Нет, за Володю они явно радуются совершенно искренне, но вот в остальном… Даже как-то неудобно перед ними: у самого — радость, а у них…
— Нет, разумеется. Но единой власти там нет. Вот еще севернее — дело другое. Там есть сразу несколько крупных сообществ, можно сказать, государств. На тамбовщине крупный аграрный анклав. В районе Твери — те самые ребята, что нам помогли турок тут урыть, под Псковом еще, они с тверскими в союзе, как я понимаю. На севере бывшей Московской области тоже что-то вроде военно-церковной республики с центром в Сергиевом Посаде…