– Зря смеетесь, – заметил он. – Самоуверенность – бич специалистов.
– Вашей вины здесь нет, – перебила Регина советницу. – Запомнили?
– 'Азо'яй бедняк Такада? Лиценссия плати! – рикша бросил багаж и, стеная, начал загибать пальцы. – Доступ на станссия плати! Топливо плати, лусевой толкаць плати, налог плати!..
«Течение нервных процессов замедлено. Начинаем диагностику. Сканер… Импульс-„маячок“… Проверка рефлексов… Порог восприятия… Реакция отсутствует. Увеличиваем мощность воздействия… Реакции нет. Увеличиваем…»
«Видела б нас твоя мамочка,» – усмехнулась Регина, задремывая. Но приснилась ей не мать Ника, советница Зоммерфельд, а собственная мама. Молодая, какой Регина никогда не видела Анну-Марию ван Фрассен, в девичестве – Рейнеке, стройная, одетая в легкомысленный пеньюар, мама разглядывала голого Ника и облизывалась. «Маленький мальчик, я тебя съем…» Регина почувствовала укол незнакомого, ядовитого чувства – и не сразу поняла, что это ревность. Ты чего, мама, спросила она. Ничего, ответила Анна-Мария. И вообще, я не твоя мама. Я – каприз твоего подсознания. А я твой папа, добавил Ник, хихикая. И ничуточки не похож, хотела возмутиться Регина, но тут Ник превратился в капитана ван Фрассена и полез приставать к Анне-Марии, а Регине совсем не было стыдно, потому что сон…
– Поэтому гон у химер происходит летом, – сообразила Регина.