— Ты, смертный, собираешься читать мне морали? — мигом вскинулась Царица Теней.
Частично ему удалось развеять её, сражаясь с порождениями Потрясения. Когда в пределах Обетованного, у самых престолов прежних владык, гремела последняя битва, нарушился ход многих и многих небесных сфер, изменили свои русла магические реки Вселенной, драконы Времени, в ужасе мечась по перекатам великой реки вечности, натворили немало бед — и в обычные, населённые Смертными и Перворождёнными земли ворвалось немало чудовищных сущностей, возникших, наверно, ещё до начала времён. С ними нужно было сражаться, их нужно было побеждать. Это помогало забыться. А потом вновь накатывала чёрная, всепоглощающая тоска.
Это было сказано сухо, спокойно, по-деловому, словно принцесса обсуждала стати приведённой напоказ чистокровной кобылы. Взгляд удлинённых глаз был спокоен, и только в самой глубине зрачков начинало разгораться странное фиалковое пламя.
Ярина же придерживалась мнения прямо противоположного — что надо остаться здесь, отбиться от мародеров и прочей швали, вернуться в Гален, отыскать её учителя, который наверняка сможет снять чары с гнома, чтобы того пустили обратно домой, а её, Ярину, снова возьмёт… гм… ну, скажем, в ученицы, и они уедут прочь отсюда, за море.
— Дело? — тупо проговорил Отец Дружин. Он никак не мог оправиться. Визита этого гостя он ожидал меньше всего.
Двалин сделал страшное лицо. Сотник, в свою очередь, заскрежетал зубами, однако заставил себя «ответить почтительно».