— Совершенно верно, — кивнула Марионель и снова улыбнулась. — Какой ты у нас, оказывается, догадливый.
…Ни Дэвид, ни Алиана не видели, как человек со всклоченной бородой, тащившийся по краю кратера, повстречал такого же, как он сам, оборванца. В руке одного из них сверкнул нож, другой подобрал с земли берцовую кость. Некоторое время они кружились друг вокруг друга, постепенно перемещаясь все ближе к внутреннему краю — не замечая, что невидимый барьер, прежде отталкивавший их от этого места, больше не существует. Наконец человек с ножом бросился на своего противника. Они сцепились и покатились вниз — задыхаясь от взметнувшегося в воздух пепла, кусая и царапая друг друга. Тот, у кого был нож, не мог воспользоваться своим оружием — противник крепко сжимал его руку. Они долго барахтались в пепле, оба черно-серые, уже совершенно неотличимые друг от друга. В конце концов, человеку с ножом удалось вцепиться зубами в горло своему врагу. Тот дернулся еще несколько раз и затих. Человек с ножом жадно пил его кровь — а напившись вдоволь, тяжело поднялся, посмотрел по сторонам и, не увидев ничего стоящего, взял мертвеца за ноги и поволок наверх. Он что-то бормотал себе под нос — какие-то бессвязные ругательства, он сетовал на то, что теперь придется долго отгонять крабов, чтобы помыться в море и вымыть свою добычу — но глаза его горели безумной радостью. Он будет жить. Еще несколько дней.
— В таком случае я не понимаю твоего беспокойства относительно сохранности пленников. Надо выжать из них все, что можно, а потом подарить их души и тела Королю. Скорее всего, именно они принесли жертву в Котле.
Дэвид оглянулся. Копы были уже совсем рядом, на расстоянии десятка шагов.
— А, теперь я понимаю!.. Остров Мира — это что-то вроде каторги?
— А что произошло потом? — спросил Дэвид.