В середине ночного цикла к нему вошли конвойные и заставили одеться. Что, все-таки допрос? Он вспомнил пускавшего слюни оссеровца и непроизвольно съежился. Майлз настоял на том, чтобы умыться, и застегивал каждую молнию и застежку своего рейнджерского костюма с медленной тщательностью, пока конвойные не начали нетерпеливо переминаться и с намеком постукивать пальцами по шоковым дубинкам. Скоро он тоже превратится в пускающего слюни идиота. С другой стороны, что такого он сейчас может сказать под фастпенталом, что ухудшило бы его положение? Насколько он мог судить, Кавило обладала уже всей полнотой информации. Он стряхнул хватку конвойного и зашагал прочь от гауптвахты со всеми остатками достоинства, которые смог собрать.