В Центральном посту он застал почти всех Обращенных из числа тех, кто в данный момент вообще находился в Академии. Не было только Энтолинеры и альда Каллиеры: они отбыли в Ланкарнак. Из бывшей королевской гвардии в посту находился только тун Томиан. Последний не только глазел на прекрасную голубую планету в нежной дымке, появившуюся сразу на всех экранах, но и… брился. Тун Томиан нашел, что последние события прибавили седых волос в его усах и бороде, и потому решил снять и то и другое. И усы и бороду.
Он не договорил. Пространство зала Снов внезапно рассек резкий, отточенный, как лезвие, звук, он разросся, отяжелел, а потом вдруг взвился до пронзительного свиста. Некоторые из присутствующих схватились за виски. На огромных экранах промелькнули косые белые молнии, а потом из наплывшей на них тьмы медленно выдавился транспортный портал уровня. Метнулись чьи-то перекошенные лица, потом мелькнула беззвучная желтая вспышка, другая… Леннар медленно опустился на свое место и почувствовал, как на его запястье смыкаются пальцы подошедшей Орианы.
— Ну что же, тогда можно и двигаться дальше, — сказал Леннар.
— Я не верю ни в каких богов! — произнес Кван О, свирепо раздувая ноздри. — И мне все равно, кто ты такой — чужеземный ли бог, хитрый ли демон или еще какое порождение не человеческого рода. Я верю только в свою секиру и крепкую руку, и еще я знаю, что ты сохранил мне жизнь, хотя имел и возможность и право убить меня, потому что я напал на тебя первым! Но ты сделал выбор. И потому я готов биться за тебя хоть со всеми порождениями зла!
Потому что на корпусе амулета, с силой брошенного о камень, появилась трещина, оттуда, извиваясь по-змеиному, выдавилась струйка угольно-черного дыма… Тун Томиан смотрел на нее как завороженный, словно это была живая змея с ледяным, гипнотическим взглядом, а сам он оперился и стал маленькой птичкой. Клинок пламени косо взрезал воздух, второй, третий, потом несколько следующих одна за другой вспышек слились в тугой клуб пламени — и рвануло. Камень, о который был брошен «амулет», разнесло на мелкие части. Незадачливого туна Томиана, виновника всего происшедшего, отбросило на десяток шагов, в заросли репейника. Взрывной волной перевернуло фургон и повалило невезучих ослов, впряженных в него. Еще двое лопоухих «скакунов» повалились вместе с всадниками. С начальника гвардии, благородного альда Каллиеры сорвало шапку и отнесло шагов за полсотни от места взрыва.
— Истинно, святой отец, — промусолил косноязычный Первый Воитель Габриат, один из тех, кто не постеснялся предать королеву Энтолинеру и откровенно переметнуться на сторону Храма. Воитель был темный и невежественный, суеверный человек, человек глупый, и потому, когда он услышал, КУДА ему следует направиться вместе с прочими, язык его светлости, и без того не ах какой гибкий, окончательно превратился в подобие черствой отбивной и присох к гортани.