– Ты кто? – спросил я. – И за какие жуткие преступления в цепях?
Женщины спешно таскали в большой зал на стол вино и еду, я объявил большой пир по случаю победы, а после пира будет раздача пряников, то бишь трофеев. Сорок прекрасно вооруженных воинов сложили головы при попытке захватить замок, почти все их доспехи и оружие уцелели – разве не праздник?
– Ты мне больше нужен живым и здоровым, – ответил я. – Или ты ран не замечаешь?
За сдвинутыми полками старая дверь, паутина оплела так, что едва сумел оторвать край, а затем уже отделял чуть ли не с крошками камня. К счастью, за столетия паутина высохла, потеряла не только липкость, но и прочность. Тонко звенело, это рвались толстые паутиньи струны, тонкие рвались в недоступных мне октавианах.
Я не сказал, насколько далеко, она поняла, покачала головой.
Слуга опустил на стол поднос с хлебом, сыром, рыбой, волосы падали на лоб, закрывая лицо. Мне показалось, что раньше я его не видел, хотел спросить Гунтера, но отвлекся, а когда вспомнил, слуга уже исчез.