Нейсмит мог доказать что убил Форкосигана. Он мог ободрать с маленького лорда все привлекательные человеческие качества, до самой основы, до голого камня дендарийских гор, холодного и бесплодного. Нейсмит присвоил его энергию, отнял время, смелость, ум, заставил его голос звучать еле слышно, украл даже его сексуальность. Но с этой точки даже Нейсмит не может продвинуться дальше. Горец, бессловесный, как его скалы, не знает, что такое «уйти». «Я тот, кому принадлежит Форкосиган-Вашный.»
Прежде чем сесть, он радушно кивнул Майлзу: – Доброе утро. Так вы и есть сын Эйрела Форкосигана?
– Он покончил с вами за фальсификацию ваших рапортов. Документальный факт, который я тоже хотел бы официально зарегистрировать, милорд Аудитор. – Гарош глянул на Айвена, остававшегося чудесным образом невозмутимым: защитная реакция, которую тот совершенствовал всю свою жизнь.
И все же казалось, будто прошла вечность – снаружи уже почти рассвело, как прикинул Майлз, – прежде чем он собрал всю свою команду и повел ее за собой в «Оружие IV». Уэдделл не переставал хныкать себе под нос, как грубо его разбудили посреди ночи; пока тот благоразумно выдавал свои жалобы вполголоса, Майлз предпочитал не обращать на него внимания. Ни ему, ни Айвену этой ночью вообще не удалось поспать, и нельзя было сказать, что Майлз сейчас маловато устал.
Авакли тем временем перешел к высоконаучному обсуждению трех возможных планов по извлечению из чипа некоторого рода данных. Все три казались составленными на скорую руку и результаты их были бы сомнительны; сам Авакли, описывая их, выглядел не особо довольным или полным энтузиазма. Большую их часть составляли деликатные микронейрохирургческие операции продолжительностью в несколько часов. Руибаль постоянно морщился.
Через пять минут Иллиан поднял на него взгляд и произнес: – Майлз! Какого черта ты тут делаешь? «Вот дерьмо!» Майлзу пришлось встать и с минуту походить по палате. «Я не знаю, на сколько меня хватит.» Только тут он осознал, что доктор Руибаль внимательно за ним наблюдает.