Так что рота устроилась вполне прилично. Шестакову даже удалось выпросить у командира разрешение построить для своих преторианцев отдельный блиндаж. Впрочем, тут и просить особо не пришлось. Еще одно укрытие лишним никогда не будет. Нельзя сказать, что бойцы отделения были обрадованы этим обстоятельством, но и спорить с их благородием не стали. За прошедшую пару месяцев он сумел не просто добиться от них беспрекословного повиновения. Они его по-настоящему уважали, хотя он и не опускался до панибратства.
– Все нормально, господин полковник. Я уже привык к подобному отношению со стороны офицерского состава. Даже где-то устал отвечать на эти выпады. Но все же возьму на себя труд. Господин подполковник, я понятия не имею, чего успели достичь на этой войне вы, но прекрасно сознаю, чего добился я. Без ложной скромности должен заметить, что именно благодаря мне Брусилову стало известно о планах Макензена. В результате этого удалось предотвратить прорыв и крах Юго-Западного фронта, а скорее всего и куда большую катастрофу. Благодаря добытым мною сведениям была предотвращена и вторая попытка прорвать наш фронт. Моими партизанами, количество коих не превышает сотни человек, в общей сложности уничтожено более полка живой силы, австрияков и германцев, несколько артиллерийских батарей и парков. Мною лично убито более сотни солдат и офицеров. И если для того чтобы получить этот результат, мне приходится прибегать к разного рода маскарадам, то я не считаю это зазорным.
Шестакову принесли ужин. По чашкам разлили «чаек», который огненным комком прокатился вдоль пищевода и уютно разлился по желудку. Хорош «чаек», явно из довоенных запасов, потому как сейчас разную сивуху выдают за настоящие бренды. Ну а коли с качеством все в порядке, то не помешает и по второй. Нет, все же что-то недодумал государь император, когда вводил сухой закон. Ведь алкоголь в умеренных дозах только на пользу.
– Да. Наповал. Невзирая на чины. Если поручик… Если тебе даже покажется, что он недоволен уничтожением генерала, и уж тем более попытается помешать, кончай и его. Не гляди на меня так. Здесь-то он нам ничего не сделает, а вернемся, глядишь, и под трибунал загремим за убийство пленного генерала. Мне ваши жизни дороже, чем все эти генералы, вместе взятые. И за поручика не переживай, война все спишет.
– Ну так и вам комедию не надо разыгрывать, господа хорошие. Защитники отечества, – прошипел Елкин.
– Кхм. Там три запасных батальона, это более четырех тысяч солдат. Комендантская рота. Плюс рота охраны и обеспечения арсенала.