— Гелид — отпрыск рода блудниц и пьяниц, ему не место на троне! В Зелоде теперь другой король! — вскинув подбородок, заявил Йорг Тивнель и побледнел.
Ласковый рассветный Тасс равнодушно освещал непотребство очередного сражения суетливых людей. Нашедшие могучий артефакт маги теперь с кем-то сражались, творя могущественную магию, чтобы защитить себя и свое ценное приобретение. Судя по гулким взрывам, немного приглушенным скалами, дела у них шли неплохо. Сквозь дальний проход мелькали чьи-то фигурки и сверкали магические вспышки, зрение чародея то и дело выхватывало очаги взбаламученных Сил.
Этот мир, подаренный магу-самоучке его величеством случаем, оказался хорош не только сам по себе, но и как идеальное место для освоения Искусства. Первые вдумчивые попытки познать природу магии, более полно применить те крохи знаний, что когда-то давно вложил в него Шипящий, конечно, отражались в Астрале, но заметить это можно было лишь здесь. Да и не настолько могущественные Силы призывал К'ирсан, чтобы потревожить мир чародейства.
— Да ладно тебе, капрал! Все мы люди. Не лезь в бутылку, глядишь, и все утрясется. — Бородач в поисках поддержки повернулся к остальным. Те закивали головами и одобрительно заворчали, лишь блондин уже настороженно следил за К'ирсаном.
Всего через какую-то пару-тройку седмиц ситуация оказалась уже не такой пугающей, крах перестал быть неизбежным. Жизнь налаживалась, оставалось лишь подождать, рекрутировать еще пару легионов, и можно будет каленым железом выжечь крамолу на западе. Единственная проблема — это многочисленные разрозненные баронские отряды, рыщущие на королевском востоке страны, творя разбой и бесчинства. Вот за этими-то недобитыми тварями и гонялись теперь измученные Львы…
Нет, две тысячи отборной гвардии — ощутимая сила, но это ведь всего два полка! Поэтому остатки разбитого Двенадцатого легиона выслеживали с воздуха, как бешеных зверей, легкие скоростные пузыри Зелода и передавали приказ: двигаться назад, именем короля все назад. Затем три дня ушло на сборы, реорганизацию, утверждение новых офицеров и младших командиров, перевязку раненых и похороны погибших. Оставшиеся в результате полторы тысячи израненных, сломленных разгромом солдат ну никак не создавали ощущения армии победы. Люди попросту не верили не то что в реванш, а в саму его возможность, и никакие «чистые» не могли ничего изменить.