И все-таки Эльга продолжала бежать. Почему? Она не могла ответить на этот вопрос. Впрочем, она его себе и не задавала. Были вещи, происхождения которых она не понимала и не могла объяснить — к примеру, бесконечность неба над ее головой. Или необходимость доставить Скайлаггу в определенное место.
Эльга увидела, как помещение зашаталось, и загремели раскаты грома, и вот — часть пола, на которой лежал Уилар, начала подниматься, превращаясь в длинный стол. Уилар занимал на столе центральное место, но, кроме него, здесь еще были чаши и кубки, ножи и кувшины. Эльга увидела, как гости усаживаются на свои места — семеро отвратительных демонов и множество тварей поменьше. Эльга узнала двоих — льдистого призрачного Стража, говорившего с Уиларом в храме Хальзааны, и мертвеца, возвращенного к жизни в оскверненном источнике Альфхейма. Но были и другие, уродливые и отвратительные, ни в чем непохожие друг на друга. Было какое-то существо, подобное рыбе с длинными шипами, вооруженное также копытами и когтями, был повешенный с веревкой на шее и петушиными ногами, был призрак с широкой пастью и клювом, обнаженная женщина, из спины которой росли тонкие иглы, багровоглазый демон с кожистыми крыльями и крысиным хвостом. Издавая хриплые крики, они бросились к обнаженному телу Уилара и разорвали его на части. С огромным удовольствием они ели его мясо, лакали его кровь, дробили его кости, чтобы добраться до мозга. Долгое время не было слышно ничего, кроме возбужденного чавканья и жутких, почти звериных возгласов на языке, которого Эльга не понимала. Когда же была выпита кровь и вместе с кожей съедено мясо, демоны стали бросать расщепленные кости в большой кувшин, стоявший на краю стола. Побросав туда все, что можно, они по очереди сплюнули в кувшин и закрыли его крышкой. Кувшин несколько раз вздрогнул — Эльге показалось, что в нем что-то варится. Марево, образовавшееся из испарений, затянуло комнату. И вот крышка упала, и из сосуда в клубах поднялся Уилар Бергон. Демоны пропали. Глаза Уилара были полузакрыты, и он не дышал; он казался монолитной статуей, наполненной какой-то новой, неведомой силой. Испарений стало слишком много, и все исчезло в клубах ядовитого пара. Видение погасло, и Эльга открыла глаза.
…Уилару казалось, что он источается, подходит к какому-то пределу прочности… Внутренние резервы, позволявшие ему двигаться, подобно призраку или смертоносной тени, почти истощились — безмагия неуклонно вытягивала из него силы. После того как убили ан Пральмета, шээлиты сосредоточились на нем одном. Его едва не прижали к стене, но в этот момент барон ан Сорвейт очнулся и ворвался в ряды шээлитов с тяжелой скамьей наперевес. Он сбил с ног не меньше десятка врагов, а затем, встав напротив входа, начал размахивать скамьей направо и налево, вращая ее будто пушинку. Шээлиты дрогнули, тем более что вторая волна нападающих уже почти иссякла.