Прибывшие летчики Виктору не понравились. Большинство из них были молодые сержанты, только закончившие училище. Даже внешне, худые после тыловой кормежки, они были похожи на неоперившихся цыплят. Командиры же постарше, смотрели на Виктора как на пустое место, полагая его таким же необученным. Хотя сами, наверняка, видели "мессера", только в учебных альбомах. Командовал ими молодцеватого вида майор, с бритой налысо головой. Он один производил впечатление человека бывалого, побывавшего в боях, об этом свидетельствовал одинокий орден Ленина, виднеющийся под расстегнутым регланом.
…Через час Виктор снова был в воздухе. Пришел срочный приказ прикрыть бомбардировщики. Под это дело полк сумел наскрести только два самолета, остальные были на задании. Шубин забрал у Шишкина самолет и взял Виктора в качестве ведомого, хотя тот думал, что будет наоборот. За этот час между вылетами, полковой врач успел намазать его шею какой-то гадостью, а Шишкин выделил из своих запасов небольшой кусок трофейного парашютного шелка. Виктор обернул им шею, чтобы не натирало.
Под вечер голод стал нестерпимым. Он мешал думать, мешал отдыхать. Снегом забить его не удавалось никак. В отчаянии Виктор принялся перерывать солому, пытаясь найти целые колоски. Но поиски шли уныло, то ли комбайнер работал отменно и без брака, то ли мыши за две зимы хорошенько постарались, но за три часа поисков ему удалось найти не более пригоршни зерен ячменя. За время поисков он их все и съел, дробя зерна зубами и с трудом глотая сухую колючую дерть. Голод на время приутих, но за это время в одежду набилось еще больше остюгов. Зудели и кололись они так сильно, что муки голода ушли далеко на дальний план. Пришлось вылезать из своей берлоги и, ежась под холодным ветром, тщательно вытряхивать всю одежду.
Виктор не верил своим глазам, он уже успел мысленно проститься с комэском, но видно, зря. Подлетел вплотную, разглядывая повреждения. Они ужасали, в правом крыле зияла громадная дыра, площадью, наверное, около квадратного метра. На фюзеляже, внизу за крыльями, чернела вторая, поменьше.
Шлось хуже, чем вчера, снега навалило изрядно, но внизу была грязь и ноги вязли. Но он старался не обращать на это внимания, выдерживая темп. В то, что за ним ночью направят погоню, Виктор не верил, но к утру от этой деревеньки нужно оказаться как можно дальше. Потому что утром отправят обязательно.
Он уже развернулся домой и собирался набирать высоту для пересечения линии фронта когда впереди, прямо по курсу, увидел маленькую черточку. Эта черточка лениво ходила кругами над линией фронта, мелькая в редких облаках. Она была похожа на орла, что парит над степью, выслеживая добычу. Похоже на вражеского разведчика – Виктор замер в предвкушении боя. Встречи с разведчиком он жаждал – после своей первой воздушной победы, они казались ему беззащитной добычей. Однако, внимательно осмотревшись, он увидел еще две черточки. Они были в стороне и гораздо выше, выписывая в небе замысловатые кренделя, видимо охраняли своего подопечного. Все сразу стало понятно – разведчик или корректировщик и прикрывающая его пара "мессершмиттов". Желание атаковать у Виктора сразу пропало, тут бы до дому живым дойти. Да и мимо пролетать стало тоже рискованно – враги могут его увидеть или с земли по радио наведут. Эти могут, взаимодействие у немцев налажено хорошо. В бескрайнем сером небе внезапно стало тесновато. Он заложил крутой вираж и поспешил обратно, вглубь вражеской территории. В кабине стало жарко, он непрерывно осматривался, стараясь увидеть все небо сразу, однако, к счастью, враги, похоже, не заметили его – их самолеты растаяли в сером небе далеко позади.